Let the World with the Sun go down
Нет, он сегодня не придет домой сразу после работы. Автобус, который каждый будний день довозит его от центра домой, уедет без него. …Нет, она не собирается ехать в выходные с родителями в сад. Её родители будут собирать яблоки вдвоём. …Нет, мальчик не сдаст завтра на втором уроке доклад с презентацией по биологии. Елизавета Валентиновна вызовет отвечать кого-нибудь еще.

Сегодня он идет пить скотч в «Ирландский Дворик» со своим старым другом-одноклассником, с которым не виделся уже семнадцать лет и которого совершенно случайно нашел неделю назад в одной из социальных сетей. Поэтому у него не получится приехать домой к жене, - он рассказывает ей это по сотовому телефону, находясь в переполненном запахами цветочном магазине. А она поедет в субботу через весь город к своей однокурснице, делать вместе домашнюю работу по экологии и разбирать семинар по банковскому делу, на котором её подруги не было ввиду болезни. Она говорит всё это своим родителям вечером за ужином, когда мама уже начинает убирать со стола тарелки, а отец наливает в маленькую рюмочку вечернюю порцию коньяку. «Да-да», - одобрительно отзывается отец, - «Конечно, нам будет труднее, но мы справимся и вдвоем с матерью. Нам наверное стоит выехать пораньше», а при словах «семинар по банковскому делу», он внезапно для себя вспоминает тубусы, чертежи больших форматов и оконченный им много лет назад строительный факультет политеха. Мальчик – восьмиклассник, совсем еще, по сути, маленький, к большому сожалению, не сможет сдать завтра тот самый доклад по биологии, ведь вчера вечером совсем неожиданно нагрянул какой-то родственник его отца откуда-то из Туркмении, пришлось ехать и встречать его на вокзал, устраивать дома, ну а потом еще столько всякой кутерьмы было семейной… . Елизавета Валентиновна не то чтобы одобряет всё это, слушая мальчика, но, деловито ухмыльнувшись, она все же обещает не ставить ему двойку, если тот принесёт-таки этот доклад на следующий урок. Упоминание о Средней Азии сразу же вызывает в голове Елизаветы Валентиновны то надоевшее, протершее уже всю голову, но всё же, никак не забываемое воспоминание о 1979 годе, Адлере и том восемнадцатилетнем смуглом красавце с двумя золотыми зубами и безумно красивыми тонкими руками, который совратил её, совсем еще юную выпускницу Педагогического университета, после того, как она первый раз в своей чернильно-тетрадочной жизни изрядно захмелела вместе с подружками в ресторане, где звучала живая музыка. Очень… очень долго она потом ненавидела этого «мерзавца», мечтая о том, чтобы тому выбили все оставшиеся зубы, но никогда… никогда больше в её жизни не было такого яркого личного события, - даже о свадьбе со своим любимым мужем у неё были намного более тусклые воспоминания, чем об этой южной истории.

Он не идёт сегодня ни с каким своим «старым-другом-однокласником» ни в какой «ирландский дворик», он проведет этот вечер (и, возможно, часть ночи) вместе со своей любовницей, которую уже более года любит намного больше чем собственную жену. Последний раз он пытался поговорить с ней в туалете ночного клуба, положив ей руку на плечо, когда она блевала в раковину. Он тогда очень изрядно набрался «для храбрости», и уже был готов высказать ей всё что думает, предложить ей «официальные серьезные отношения» и объявить то, что он наконец-то твердо решил уйти от своей жены. Но в хитроумном плане, как это часто бывает, возник непредвиденный ранее нюанс - любовница набралась еще сильнее. А старого друга-одноклассника, разумеется, нет и никогда вообще не было. Нет, кончено одноклассники у него есть, и с некоторыми он, возможно, дружил, но в социальной сети он никого не находил и в Ирландский Дворик он ни с кем идти не собирается. Вообще, там слишком дорого.
А она ни к какой своей подруге не пойдет, - ни в субботу, ни в воскресенье. Этот день она проведет с пареньком из параллельной группы, который нравится ей с самого первого дня настолько, что она считает его самовлюбленным и избалованным дегенератом… Тот самый перенёк, с которым она имела счастье познакомиться еще на «дне первокурсника», после того, как у него не встал и у них ничего не получилось. В субботу он таки пригласил её к себе в гости, в собственную, надо сказать, квартиру (его отец – коммерческий директор автосалона). После запланированного траха, она даже подумывает попытаться с ним помириться. Хотя, нет, вряд ли возможно перестать ревновать к его многочисленным «сучкам», «мымрам» и «идиоткам». Да и вообще он и сам идиот, в этом даже сомнений быть не может. А никакой болеющей на другом конце города подружки вовсе нету, да и «банковское дело» закончилось в прошлом семестре.
Мальчик – восьмиклассник, по сути совсем еще малыш, даже и не пытался делать этот доклад по биологии. Вчера с другом они зашли в магазин дисков и его друг купил там какую-то новую компьютерную игру, а тот сразу же взял у него диск поиграть. Новая RPG с шикарной графикой, многоуровневым миром, большим выбором персонажей и инвентаря, - какой тут может быть доклад! А никакой «родственник из Туркмении», конечно же, к ним не приезжал, его вообще никогда не было. Мальчик вообще непонятно почему вспомнил эту страну, когда придумывал на ходу оправдание, ненадолго выкинув из головы мысли о своей новой игре. По-моему эта страна сейчас называется Турция? Или наоборот? Ах, и не важно, главное что оправдание сработало.
Всех этих людей никогда не было, каждый придумывал их, чтобы помочь себе в неоднозначных ситуациях, залатать неловкие прорехи в пестром лоскутном одеяле времени и событий собственной жизни.
Не было…
Не было?
Но что же такое бытие вообще? Существует ведь не только то, что можно понюхать, потрогать или услышать, наверное, если есть что-то то, что может повлиять на какую-нибудь ситуацию, значит это что-то вполне себе настоящее. Нереальные выдуманные персонажи, литературные герои или герои чьих-то мечтаний, воображаемые друзья и враги, персонажи баек, чьи-то навязчивые идеи и галлюцинации, - если в них верит большое количество людей, или даже верит кто-то один, но верить очень-очень сильно, то персонажи эти начинают оживать. Они существуют потому, что могут влиять на события, вызывать какие-то чувства, заставлять мыслить. Их бытие характеризуется в первую очередь действием, и действие это вполне себе может быть намного более значимое, чем даже действия некоторых людей реальных! Безмолвные призраки, невидимые бойцы вполне себе видимого фронта, они не носят одежды, от них никак не пахнет, им никто никогда ничего не дарил на Новый Год и день рожденья, они никогда не стоят в магазинах в вечерних очередях и они никогда не водят за руку в школу своих детей по утрам, но эти люди есть и они, что ли, прозрачные. Сколько на земле живет людей? Несколько миллиардов! А если предположить, что каждый хотя бы несколько раз придумывал для себя прозрачного человека? Выходит так, что их намного больше, чем людей реальных! Их активная жизнь может продолжаться всего лишь пару минут, вроде какого-нибудь наспех соображенного коллеги по работе, которого как бы пришлось подменить, в тот вечер, когда ты на самом деле курил у другана дома траву, а может длиться годами, обрастая все новыми историями в самых мельчайших подробностях, вроде героического прадедушки, храброго разведчика, погибшего под Берлином в 1945 году. Но что становится с прозрачными людьми, после того, как о них перестанут говорить и думать, а любая, хоть как-то связанная с ним личность растворится в глубине времен? Они умирают? Опять же, смерть слишком относительное понятие, для того, чтобы серьезно говорить о том, что кто-то или что-то может полностью умереть. Точнее – умереть это не значит исчезнуть совсем и навсегда. Любое событие, происходящее в этом привычном, но совсем непонятном мире оставляет свой след. Жизнь, нашу и человеческую вообще, можно представить себе в виде гигантской цепочки состоящих из больших и очень-очень маленьких, совсем нам невидимых событий. Эти цепочки… огромные цепи начинаются задолго до нашего рождения, не заканчиваются после смерти и плотно связываются с «событейными цепями» других людей, животных, деревьев, камней, микроорганизмов. По-сути, жизнь всей вселенной, до самого её отдаленного уголка, есть огромных размеров цепь, тесно связывающая всё, вплоть до молекул... Исполинского размера мегаструктура, бОльшая, чем всё, что мы можем себе представить, бесконечная. Она не имеет начала и конца и она уникальна, ибо исхода у любого события может быть только два: либо оно произошло, либо – нет, поэтому можно представить себе бесконечное число вариантов развития и форм, по сути она включается в себя абсолютно всё. И как можно даже посметь предположить то, что что-то может исчезнуть, умереть? Да, наше тело рано или поздно превратится в бренные останки, но мы сами не умрем, мы просто «уравняемся в правах» с прозрачными людьми, станем такими же как они, и будет уже не важно, жил ли ты на самом деле или тебя кто-то выдумал, чтобы свалить на тебя все свои неприятности, чтобы ты был вымышленным предметом обожания, идеалом, героем анекдота или персонажем эпоса древнего давно исчезнувшего народа. Любая молекула является частью незнающей пределов мегаструктуры, и ни при каком раскладе она никуда оттуда не денется. Земля после своей гибели тоже станет прозрачной, населенной сотнями миллиардов прозрачных людей, из которых кто-то раньше занимал место в пространстве, а кто-то – только в чьей-нибудь голове.

2010

@темы: записки пациента,